Режиссер Таня Баженова: о своем первом фильме и суровых реалиях современного кинематографа

Таня Баженова — 22-летний режиссер из Краснодара, чья творческая деятельность началась несколько лет назад. На сегодняшний день она уже сняла полнометражный фильм «Союз писателей», который, кстати, побывал на 37-м Московском международном кинофестивале. У Тани весьма нестандартное, загадочное и, бесспорно, самобытное видение этого мира, а творчество для девушки режиссера — это единственный способ самовыражаться, показывать свою истинную сущность и вообще говорить о том, что важно именно для нее. Мы пообщались с Таней в непринужденной обстановке и выяснили, каково быть молодой девушкой-режиссером, что происходит в современном российском кинематографе, а также узнали, о чем же она снимает, и как преодолевает трудности своей профессии.

Что в твоей жизни значит кино, и почему ты решила его снимать?
Это вид искусства, который я люблю больше всего. Я всегда хотела снимать фильмы. С тех пор, как я сняла свой первый фильм, прошло уже 2 года. Конечно, я пережила немало сложностей, но в итоге всё получилось гораздо проще, чем я думала.

Я, разумеется, горжусь тем, что приложила столько усилий и получила результат, это прибавило мне уверенности в том, что у меня может что-то получиться. Я чувствую себя гораздо лучше, чем тогда, давно, когда я только рассказывала кому-то о своих планах, а никто и всерьез меня особенно не воспринимал.

Не то, чтобы это было сопротивление, просто так часто бывает: кто-то думает «ого, фильм», а кто-то уже через пять минут забудет о том, что я только что говорила.

С чего начинался твой творческий путь? Как люди отнеслись к твоим амбициям?

Творческий путь начался непосредственно со съемок первого фильма «Союз писателей», подготовки к написанию сценария, поиску актеров, аппаратуры, помещений. Все относились по разному, были и те, кто вообще не воспринимал эту идею, считали, что это дурацкая затея, и у меня ничего не получится, были даже такие, которые считали, что это в принципе невозможно — снять кино. Некоторые понимали, что всё может и получиться. Но вот таких людей, которые были бы точно уверены в том, что я смогу сделать настоящее кино, полнометражное, с камерами, актерами и прочим, почти не было, даже среди тех, кто меня поддерживал и относился положительно.

В одном из интервью ты как-то сказала, что сняла «Союз писателей» практически без бюджета. Как так?

Я потратила на него 20 тысяч рублей. Это, конечно, не бюджет. Мне просто повезло найти людей, у которых были аппаратура и свет, также я не платила ни за помещения, ни актерам. В итоге весь мой бюджет ушел на еду, съемки и какие-то мелочи вроде жесткого диска.



Актерам я говорила, что я начинающий режиссер, учусь в Москве, вот сценарий фильма, смотрите. Денег, правда, нет, но фильм точно будет снят и отправлен на фестиваль. Я говорила очень уверенно, что это фестивальный фильм, и что все получится — 100%, хотя сама я, конечно же, не знала, будет ли всё так, как я им обещала. Но все согласились работать за идею. На самом деле, из всех актеров только часть была профессионалами. Люди вообще редко отказываются от возможности засветиться где-то, особенно учитывая, что они не профессионалы.

Для своего нового фильма «В поисках чудесного» ты уже планируешь бюджет?
Да, причем немалый. В данный момент я всё для этого делаю, что зависит от меня. Я запустила краудфандинговую кампанию по сбору средств, но, конечно, это всё не так волшебно, как кажется. Денег на рекламу у меня нет, максимум, что сделали люди — это репосты в социальных сетях. Но я реально смотрела на эту кампанию, понимая, что 3 миллиона рублей — это сумма, слишком большая для краудфандинга, но просто смехотворная для съемок фильма. Денег нужно намного больше! Я продолжаю разными способами искать деньги, общаюсь с продюсерами и кинокомпаниями, и параллельно хочу снять еще один фильм, который не требует такого большого количества денег. Снят он также будет в Краснодаре, как и «Союз писателей», но уже не без бюджета. Я планирую его найти, а также позвать актеров из Москвы. Для себя я решила, что буду нанимать только профессионалов, потому что все должны играть на одном уровне. Ну и конечно, если я позову актеров из Москвы, то к фильму будет более серьезное отношение.

 

 

Расскажи о «Союзе писателей», о чем этот фильм?

«Союз писателей» — это фильм о поэтах, о литературной тусовке, о той, в которую я и сама была когда-то вхожа. Это люди, которые живут в каком-то городе (я не указывала, что это Краснодар) и каждый вечер собираются в каких-то андерграундных местах, чтобы делиться своим творчеством. Каждый из них что-то пишет, и далеко не все пишут хорошо, но зато все относятся к этому серьезно. Все здесь — серьезные поэты, хотя стихи у них не очень. Олег — персонаж, который пишет книгу-роман, но никому ее не показывает и не читает. Никто не знает, о чем он. Федя Достоевский — еще один главный герой, который случайно появляется на этой тусовке, он сам себя так называет — Федор Достоевский. Он очень странный, ведет себя неадекватно, читает очень концептуальные стихи, делает всякие странные вещи: кричит, убегает, нервничает, постоянно стебется над остальными. У него есть девушка Ада, которая весь фильм страдает из-за Федора и его сложного характера. «Как же мне его понять? Пойду, похожу по полю, в ночи». У Ады есть близкая подруга Диана, которая по совместительству еще и девушка Олега. Она Аду постоянно успокаивает. Все они очень любят выпить и покурить, с первого до последнего кадра все актеры пьют и курят, но не как в русском кино, где глушат водку.

Нет, всё очень красиво: винишко, шампанское, брендовые сигареты, всё в дыму. Литература!

И вот на их поэтический вечер приходит психиатр Роман Павлович. Он старше всех, у него серая скучная жизнь, поэтому Федором он, конечно же, заинтересовался. Завязываются отношения между этими героями весьма необычно. На одном из поэтических вечеров Федор устраивает дебош, бросается с ножом на своих «друзей», в результате его забирают казаки, и он оказывается на приеме у психиатра — Романа Павловича. И, в общем-то, половина фильма как раз состоит из их бесед. Психиатр выясняет, что не так с Федором, пока всё литсообщество обсуждает его судьбу и мечтает вступить в некий призрачный Союз писателей. Это, конечно же, ирония, потому что никто из них не в Союзе, но они почему-то все этого хотят. Союзов, кстати, два, поэтому поэты еще и на распутье. В фильме есть аллюзия, но никто ни на одном фестивале ее не заметил. Группа «Вальс Конго», музыку которых я использовала в «Союзе писателей», пишет свои песни на стихи Хлебникова. И сюжетная линия Федора и Романа Павловича — это как раз аллюзия на Хлебникова и его отношения со своим психиатром. Известно, что Хлебников был шизофреником, а его психиатр как раз был из Краснодара. Диалоги почти полностью совпадают. Документации их бесед сохранились, и я их использовала. Имя психиатра я не меняла, а вот Федя Достоевский — это просто более современная версия Хлебникова. Музыка должна была подчеркнуть эту самую аллюзию, но, к сожалению, никто не понял, да и я никак не намекнула на это.




В итоге психиатр влюбляется в поэта. Это не планировалось… но так получилось. Я не вкладывала такого смысла, но публика, увидев одну из сцен, стала трактовать ее как любовную. Психиатр отпускает поэта с поддельным диагнозом, чтобы не сломать ему жизнь, ведь Федя, по его мнению, гений. Но вся эта ситуация только оттеняет настоящую проблему сюжета, а это именно Олег, у которого реальные проблемы с головой, ему снятся странные сны про Диану, но никто не знает об этом, никто не замечает его проблем, даже Диана, потому что Федор привлекает всеобщее внимание. Оказывается, что роман Олега был посвящен тому, как он познакомился с Дианой и как он (СПОЙЛЕР!) в конце ее убьет. И действительно, дописав роман, Олег душит Диану. А вот психиатр так и не заметил, что настоящий шизофреник был всегда рядом с ним.

Как ты выбирала актеров? Чего ждала от будущих персонажей?
Конечно, всегда есть типаж, который я себе представляю в голове, и, соответственно, реальность. В идеале хочется, чтобы актер и внешне, и внутренне соответствовал моему образу. По крайней мере, именно так я искала актеров для «Союза писателей». Олег должен был быть очень красивым блондином с еврейским носом. Мне повезло: Александр Тихонович — актер, сыгравший Олега, идеально подошел под этот образ, выглядел так, как Олег, которого я создала. Раньше я очень серьезно подходила именно к типажу, но потом поняла, что хороших актеров так мало. Приехав в Питер на кастинг для трейлера «В поисках чудесного», я поняла, что мечтам о Голливуде не суждено сбыться. Это был кошмар. Кастинг был крутой, пришло очень много актеров из самых разных театров и даже преподаватели по актерскому мастерству. Пришли все, но для меня это было настоящим разочарованием. По фото они подходили идеально, но в реальности я поняла, что это всё не то. И тогда я поняла, что не стоит так завышать планку, учитывая, что нет возможностей заказывать актеров, которых мне хочется, как это делает Питер Джексон, например. Голос, манеры, внешность — всё это индивидуально и часто не совпадает с моими ожиданиями. Теперь я думаю, что актер должен очень хорошо играть и хотя бы своей харизмой походить на моего персонажа, а всё остальное не так важно. Я готова искать актеров везде, ездить по всей России и за ее пределы, чтобы искать того самого актера, потому что для меня это очень важно. Но пока, не имея таких возможностей, я сосредоточилась на качестве игры. В «Союзе писателей», опять же, повезло, почти все подошли.

 

 

С какими трудностями ты сталкивалась и как преодолела их?
С поиском финансирования. Это самая большая проблема в нашей стране. Молодых режиссеров к деньгам не подпускают. Деньги нужны не потому, что я ставлю какие-то завышенные ожидания. На самом деле это всё необходимый минимум. Помимо денег, которые необходимо платить актерам, есть еще множество локаций. Я не могу позволить себе снимать фильм о концептуальном искусстве, сидя в Краснодаре. Если есть сцена, где герои летят в Лос-Анджелес, не затронуть его никак нельзя, если, конечно, у тебя нет целой киностудии, где можно построить декорации, но это тоже деньги. Плюс аренда помещений. Если для съемок трейлера мне разрешили минутку поснимать в музее, то для полнометражной сцены придется закрывать заведение, переставлять мебель, и бесплатно этого никто не позволит делать. В трейлере я использовала музыку группы Dernière Volonté, но это всего лишь минута, за это, конечно же, никто не будет брать деньги, но для саундтрека придется заключать договор о передаче авторского права. Нельзя договориться на словах, ведь фестивальные фильмы требуют документов. Также поиск актеров. Я всё еще в поиске. Да и в сюжете я навертела таких моментов, которые уже не убрать, а чтобы их воплотить, мне необходимо быть очень мобильной.

Например, у меня есть сцена в аэропорту и в самолете. Это просто нереальных денег стоит — снять самолет и добиться разрешения снимать в аэропорту. Даже если это будут просто декорации, это всё равно очень дорого. В моем фильме всё выверено, поэтому я не могу отказаться от всех этих вещей.

Я так понимаю, жанр твоих фильмов — это артхаус? Чем обусловлен такой выбор?
Я не считаю правильным называть то, что я хочу снимать, артхаусом. Мои фильмы авторские. Это мой взгляд на мир и кино.

Авторское кино — это не кассовое кино, на нем не разбогатеешь. Что ты думаешь об этом?
Если бы я сейчас захотела снимать кассовое кино, это было бы вообще полной утопией. Малобюджетное, авторское кино я по крайней мере могу снимать. В кассовое кино пробиться очень сложно. Но я люблю такое кино тоже. И если у меня когда-нибудь появится возможность выйти в прокат, я обязательно попробую. Вообще, заработать на фильме довольно сложно. Допустим, есть какой-то олигарх, который влюбился в мой сценарий, и всё в этом фильме греет его душу, и он хочет, чтобы я обязательно его сняла. Тогда он скидывает мне на карточку необходимое количество денег, и я начинаю работать, не отдавая ему ничего, кроме «спасибо». Вот тогда да, но ведь это нереальный сценарий. Режиссеры не видят денег, на которые снимается кино. Ни Фонд кино, ни Министерство культуры, никто, захоти они, чтобы мой фильм появился на свет, денег мне лично не дадут. Деньги выдаются кинокомпании или продюсеру. Именно с этим у меня и проблемы. Я не могу никуда обратиться, потому что по нашим законам вышестоящие инстанции общаются только с продюсерами, им еще нужно подавать заявку. Мне необходимо убедить кинокомпанию или какого-то продюсера заняться моим фильмом и потом лишь надеяться, что деньги дадут. Даже если их дадут, и фильм попадет на фестиваль, получит, скажем, Золотую пальмовую ветвь, будет признан «особым взглядом на кино», денег за это никто не заплатит, и никуда, разумеется, вложенные средства не вернутся. Это просто для статуса, для утешения. Деньги возвращаются только с проката, но тут, как ни печально, всё уже занято. 95% отечественных фильмов, пробившихся в прокат, не окупаются. Да, «Елки» откупились и «Викинг» тоже, опять же, потому что реклама бешеная, всё остальное — работа убыточная. Михалков, например, всё свое кино снимает в убыток. Ему деньги, конечно же, дают.

Поэтому речь не идет о том, чтобы зарабатывать на своем кино. Если деньги на съемку, как я сказала, я еще могу найти, то для себя — нет. Именно поэтому очень сложно кого-то убедить в том, чтобы деньги дали, ведь все прекрасно знают, что ничего не вернется, а фильм будет просто чтобы был. Но так всё и работает у нас в стране, никто не зарабатывает на этом.

А как же Фонд кино? Разве не он отвечает за то, чтобы появлялись новые фильмы?
Фонд кино — это не государственная организация, и, естественно, своя для своих, как говорится. Только чтобы подать заявку туда, необходимо выполнить бешеные условия, а дают они всего около 20% от необходимого бюджета, и опять же, могут добавить только если Министерство культуры тебе уже дало. Помимо этого они еще просят бешеные проценты с проката, иными словами, странная организация. Я так думаю, что Фонд кино — это что-то вроде лейбла, то есть он дает не столько деньги, сколько привилегии. Ну и якобы Фонд кино берет на себя все проблемы со съемкой. Например, если ты снимаешь кино про войну, то они подгонят танки, самолеты, всё будет, в общем. Фонд кино просто дружит с государством. Министерство культуры дает деньги реальные, но не собирается иметь дело с молодыми режиссерами, и я боюсь, что с молодыми продюсерами будет то же самое, и деньги опять же отдадут Бондарчуку.

Если в России так сложно, может, стоит снимать на зарубежные деньги?

Да, это совсем другое дело. Мне, кстати, предложили обратиться за грантом в Министерство культуры Латвии, и их условие заключается в том, чтобы полфильма, допустим, было снято в Риге. Мне, в общем-то, всё равно, где снимать, в Краснодаре или Риге, поэтому если бы это получилось, то тогда у меня появилась бы возможность рассчитывать на то, что российское министерство обратит на меня внимание и подкинет финансирования. То есть гораздо проще договориться о финансировании за границей, и, может быть, однажды Россия обратит внимание на тебя тоже.

Что ты думаешь о современном российском кинематографе вообще? Каково будущее женщин-режиссеров в нашей стране?
Современный российский кинематограф — это печальное зрелище. Я вообще не люблю русское кино. Даже авторское. А у женщин-режиссеров, я думаю, есть будущее, если они будут снимать что-то хорошее. Но опять же, финансирование…

Может ли качественное кино изменить современное общество? И какие цели ты преследуешь, создавая свое искусство?
Я думаю, что современное общество меняет кино, а не наоборот. Я преследую только одну цель — самовыражение. В моих фильмах много меня. Я очень рада, что я уже сняла один фильм, ведь для меня это возможность показывать людям, кто я такая на самом деле. Я давно поняла, что я из тех людей, которые не могут производить впечатление, не могут показывать то, что есть внутри, или казаться теми, кто есть в действительности. «Союз писателей» был очень важен для меня, потому что благодаря ему люди многое узнали обо мне, чего бы я никогда не смогла показать по-другому. Меня можно прочитать по моему фильму. Вообще, творчество — это самовыражение. Я не пишу картины, поэтому делаю то, что получается.

Мечтаю, что однажды я сниму фильм, который сможет показать вообще всё, что я когда-либо хотела сказать.

Каким-то режиссерам интересно рассказывать истории, показывать конфликты, мне интересно рассказывать только то, что интересно мне, я не скрываю этого. Я имею на это право и имею право даже просить на это деньги. Поэтому я придумываю свои идеи сама, перерабатываю всё сама. Всегда есть мое отражение.

Расскажи о фильме «В поисках чудесного». Что ждет зрителей, и кто такая Ада?
Ада — это главная героиня этого фильма, я снова использовала это имя, потому что оно понравилось мне еще со времен «Союза писателей». Ада — мой любимый персонаж, она художница, но совершенно не похожая на современных представителей концептуального искусства. Естественно, сейчас, занимаясь этим фильмом, я общаюсь с многими художниками, но я совсем не отталкиваюсь от этого мира. Ада ведет себя совсем не так, как ведут себя художницы сегодня, реальных образов нет, по крайней мере, это не так красиво, как должно быть в кино.




Один мой знакомый художник, после того, как я рассказала ему сюжет фильма, сказал, что когда фильм будет снят, Ада станет примером для подражания очень многим современным художницам. Персонаж интересный, потому что, в первую очередь, ее образ лишен бытовых проблем. Они есть в фильме, но на заднем плане. Например, мать Ады — очень поверхностная женщина, а вот отец возвышенный, как и сама героиня. Ада ищет чудесное, потому что она недовольна окружающим миром. Но недовольна она не тем, что угнетают женщин, или политикой, она не активистка, ее недовольство не социальное. У нее экзистенциальная дыра. Ада холодная, практичная, скептичная. После смерти отца она начинает поиск этого чудесного. А это чудесное — это глобальный смысл всего, ее поиск. Одновременно с этим она вращается в мире искусства, где всё достаточно приземленное, и проблемы жизненные затрагиваются, и персонажи весьма поверхностные, а она не от мира сего, она не понимает, зачем всё это и почему об этом все думают? Ее обвиняют в том, что у нее деструктивная психология, ведь мир вокруг прекрасен, а я хочу высмеять эту идею — красоты мира. Аду не устраивает такое «чудесное». Фильм строится на ее поиске, а вокруг происходит еще много всего, случайного и не очень, и, конечно же, любовная линия. Да и сам персонаж меняется на протяжении фильма. В конце я даю ответ на этот экзистенциальный вопрос, разумеется, но не всегда сама, там будет много аллюзий, и, иными словами, всё сложно, я сама пыталась понять, что такое это чудесное, мне не хотелось навязывать зрителю свое «чудесное», как в «Ешь, молись, люби».

Расскажи о своих любимых фильмах? Что ты делаешь для того, чтобы оставаться «в теме»?
Мои любимые фильмы: «Угрюмый» Филиппа Гранрийе, «Догвилль» Ларса фон Триера, «Баффало 66» Винсента Галло. Еще Питер Гринуэй мне нравится достаточно давно, правда, его фильмы я давно уже не смотрела, а пересматривать я не люблю, пропадает впечатление. Больше всего мне нравятся «Интимный дневник» и «Повар, вор, его жена и любовник». Он очень хорошо снимает, визуально очень красиво, все кадры выверенные, очень сложная работа с цветом, декорациями и постановкой предметов в кадре, одеждой героев. Это выглядит как искусство, живопись, а я очень люблю визуальный эффект. Я говорю не о зрелищных фильмах со спецэффектами, а о самобытной эстетике.

По этой же причине я не люблю русский артхаус. Много есть фильмов, которые абсолютно не стильные, словно никто и не задумывается о том, что происходит в кадре, о цветокоррекции, об аудио.

Мне кажется, что в фильмах важен вовсе не сюжет, не какая-то захватывающая драма, в именно визуальная часть, музыка и та атмосфера, которая достигается посредством этого. Фильм должен завораживать. Режиссеру необходимо думать о своей стилистике, иначе пропадает индивидуальность.
Ну а чтобы оставаться в теме, я смотрю новые фильмы.

Где ты училась снимать кино?
Я боюсь, что этому не учат. В университете я прошла только один курс — монтаж, сдала экзамен, получила всю литературу и поняла, что мне не интересно, я хочу снимать. Все изучаю сама. У меня были сомнения, что я не права, но я сняла «Союз писателей», и он гораздо лучше, чем короткометражки, которые снимают на первом, втором и даже третьем курсе в университете. И в плане монтажа «Союз писателей» практически идеален. Есть, конечно, косяки, не было профессионального света, но это лишь отсутствие бюджета, ведь технически мы всё сделали правильно. Да, я не оператор, я не знаю, как снимать самой. Я делаю раскадровки, сама собираю композицию кадра, передний и задний план, насколько крупными должны быть предметы в кадре, потому что именно это влияет на атмосферу фильма. Здесь у меня есть свое видение. Я не могу поставить свет сама и не могу поставить камеру и снять. Но я могу монтировать. Этому я научилась. Я убеждена, что даже те, кто заканчивает режиссерские факультеты, не всегда соображают. В любом случае, есть отдельные профессии оператора, художника-постановщика, оператора-постановщика и так далее. Я, как режиссер, хожу и слежу за тем, чтобы всё было так, как мне нравится. Конечно, если придется, я разберусь во всем сама, но я думаю, что, во-первых, мне для этого не нужно 5 лет университета, да и во-вторых, я предпочитаю людей, которые разбираются в своей отрасли. Работа с актерами — это то, что, пожалуй, необходимо. Но опять же, я уверена, что каждый режиссер использует свой подход. Я изменила свое видение этого общения и до сих пор ищу идеальный алгоритм. Живое общение лучше всего. Актерам не всегда можно говорить, что именно делать, ведь они актеры, они должны самовыражаться.