Образ жизни

«Мы живем в самое мизогинное время»: какие проблемы вскрыла травля Джоан Роулинг

11696
0
Чуть больше недели назад британская писательница Джоан Роулинг оказалась в эпицентре скандала: транс-позитивное сообщество обвинило женщину в неприязни, из-за чего началась травля знаменитости. В поддержку транс-персон высказались Эмма Уотсон и Руперт Гринт, а Дэниэл Рэдклифф и вовсе публично попросил прощения за слова Роулинг. С ней перестают сотрудничать киностудии, а разгневанные пользователи соцсетей требуют убрать из мировой культуры любые упоминания о писательнице.

Вроде бы здорово, что угнетаемые сообщества борются за свои права. Однако сложившаяся ситуация заставляет задуматься над слишком спорными и сложными вопросами: есть ли негласная цензура в соцсетях, почему в угоду одним притесняются другие, как женщинам остаться защищенными в этом мире. На них постаралась ответить сама Роулинг в эссе от 10 июня — разбираемся, что на самом деле произошло, какова позиция писательницы по этому поводу и почему достичь взаимопонимания сейчас труднее, чем кажется.

С чего все началось

7 июня Роулинг сделала твит, в котором высмеяла заголовок статьи «Мнение: создание равных условий в посткарантинном мире для людей с менструацией».

«Люди с менструацией». Мне кажется, или тут должно быть иное слово? Женщены? Женьшень? Шеньщины?

— иронизировала женщина.

Несогласные с позицией Роулинг обвинили ее в трансфобии и заметили, что Джоан отказывается признавать транс-женщину — женщиной, а транс-мужчину — мужчиной. На это писательница ответила, что не стоит забывать о такой вещи, как биологический пол, с которым мы рождаемся изначально.

Если пола и в самом деле не существует, то тогда нет и однополого влечения. Отрицание пола стирает факт существования женщин. В моем окружении есть транс-персоны, и я люблю их. Однако исключение понятия пола лишает многих возможности осмысленно говорить о своей жизни. Оглашение правды — это не ненависть.

Что стало реальным поводом

Роулинг не раз обвиняли в трансфобии — до этого ее затравили в декабре 2019 года. Джоан вступилась за исследовательницу Майю Форстейтер: та заявляла, что люди не в силах полностью изменить биологический пол, за что и была уволена с должности приглашенного сотрудника Центра глобального развития. По мнению Deadline, такой комментарий организация ГЛААД, защищающая права ЛГБТК+ сообщества, расценила оскорбляющим транс-персон. Роулинг поспешила выразить в твиттере свою позицию по данному вопросу.

Одевайтесь как хотите. Зовите себя как угодно. Спите с кем угодно по обоюдному согласию. Живите в мире и безопасности. Но не вынуждайте уйти с работы женщину, заявляющую, что пол реален.


Позже глава отдела талантов ГЛААД Энтони Рамос отметил, что Роулинг присоединилась к «антинаучной идеологии, отрицающей существование трансгендеров».

Транс-женщины, транс-мужчины и небинарные персоны не приносят вреда, однако из-за подобных высказываний сами подвергаются риску. Настало время поддержать право этих людей на равное и справедливое обращение.

— заявил Рамос.

Казалось бы, комментарий оказался оскорбительным для определенного комьюнити — то, в свою очередь, поспешило защитить свои права. Однако стоит рассмотреть позицию писательницы и понять, почему для нее так важна репрезентация цисгендерных женщин.

Читать по теме:КультураЧто нужно знать о трансгендерах

Что думает сама Роулинг

Сразу после начала травли она призналась, что в молодости пережила изнасилование, а затем побои от мужа — позже мы вернемся к этим заявлениям. Далее писательница опубликовала эссе «Джоан Роулинг о причинах, по которым она решила высказаться о гендере и биологическом поле» на платформе jkrowling.com, где подробно изложила свое видение. Она несколько лет изучала темы, связанные с трансгендерностью, — и по профессиональным причинам (Роулинг пишет детектив, в котором фигурирует концепция), и по личным.

Так ради чего я это делаю? Зачем говорю во всеуслышание вместо того, чтобы продолжать изыскания без лишнего шума? У меня есть пять причин по поводу волнения о том, во что превратился транс-активизм, и настала пора заявить об этом.

Первое: у меня есть благотворительный фонд, который помогает социально отчужденному населению в Шотландии, и особое внимание мы уделяем женщинам и детям. Помимо прочего, мой фонд поддерживает проекты для женщин-заключенных и пострадавших от семейного и сексуального насилия… Очевидно, что новый транс-активизм оказывает существенное влияние на деятельность, поскольку продвигает разрушение юридического понятия пола и замену его понятием «гендер».
Второе: я бывшая учительница и основательница детского благотворительного фонда, что объясняет мои интересы в сферах образования и здравоохранения. Меня беспокоит влияние транс-активизма на эти сферы.
Третье: как писательница, которую цензурировали и бойкотировали, я заинтересована в свободе слова и публично выступаю за ее защиту, даже если речь идет о Дональде Трампе.

Четвертое: меня беспокоит всплеск числа женщин, желающих совершить переход, и одновременно с этим пугает рост тех, кто возвращается к исходному гендеру. Такие люди сожалеют о пройденных этапах перехода, порой сталкиваясь с необратимыми изменениями в теле. Зачастую люди говорили, что совершали переход, ощущая себя лесбиянками, и операции были обусловлены гомофобией — как в обществе, так и в семье.


К пятой причине Роулинг подбиралась долго: перед этим она отметила, что сама в молодости столкнулась с гендерной дисфорией — неприятием своего пола — и даже сделала бы операцию, чтобы не сталкиваться с трудностями женской социализации, будь такая возможность. Позже нашла способ пройти через это и отметила, что с ощущением инаковости, свойственным ей в то время, сталкивались многие музыкантки и писательницы. Джоан добавила, что иногда в борьбе с дисфорией помогает трансгендерный переход и она лично знает персон, которые обрели после него равновесие. Однако, согласно сводному анализу исследований от канадского сексолога Джеймса Кантора, на которое ссылалась Роулинг, 60-90% подростков позже перерастают дисфорию без необходимости в переходе.

Я ознакомилась со всеми аргументами о том, что феминность не заключена в женском теле и что биологические женщины не обладают единым опытом, и нахожу их глубоко мизогинными и регрессивными. Очевидно, что одна из целей отрицания важности пола — разрушить идеи о том, что женщины имеют особую биологическую реальность и обладают общим опытом, делающим их сплоченным политическим классом… Женщинам теперь недостаточно быть союзницами трансгендеров. Они обязаны принять и признать, что нет объективной разницы между ними и транс-женщинами.

Однако «женщина» — не костюм. Не идея в голове мужчины. Не «розовые мозги», обожание обуви от Джимми Чу и любые другие сексисткие идеи, которые сейчас считают прогрессивными. Более того, «инклюзивный» язык, в котором женщин называют «менструаторами» и «людьми с вагинами», обесценивает многих женщин. Я понимаю, почему транс-активисты считают этот язык дружелюбным, но для тех из нас, в кого мужчины хотя бы раз плевались оскорблениями, он не нейтрален, а враждебен и заставляет чувствовать себя отчужденными. Это дает мне основания для пятой причины, почему меня беспокоят последствия нынешнего транс-активизма.

Вернемся к признаниям Роулинг о насилии: таким образом писательница показывала, что она — именно та самая цисгендерная женщина, которая не раз сталкивалась с притеснениями и мечтала, что сейчас среда будет куда более пригодной для таких, как она. Но, по ее мнению, вышло иначе.

Мы живем в самое мизогинное время, что я видела. В 80-е я верила, что мои будущие дочери, если они будут, станут жить в лучшем мире, чем тот, что застала я. Но, учитывая ответный удар против феминизма и насквозь пропитанную порно онлайн-культуру, я вижу, что сейчас для девочек все складывается куда хуже. Я никогда не видела женщин настолько приниженными и дегуманизированными, как сейчас. Начиная с гордого хвастовства лидера свободного мира о том, что он может «хватать женщин за киски», — такие высказывания подходят инцелу, который разозлился на женщин, потому что они отказываются заниматься с ним сексом, — и заканчивая транс-активистами, признающими, что ТЕРФ [транс-эксклюзивных радикальных феминисток: прим. редактора] нужно избивать и перевоспитывать. Мужчины всего политического спектра сходятся в том, что женщины напрашиваются на неприятности.

Какие недостатки в обществе выявил конфликт



В своем эссе Роулинг рефлексировала о несовершенстве современной борьбы за права транс-персон: на ее взгляд, любой мужчина с таким успехом может назваться женщиной, чтобы попасть в женскую раздевалку или общественный туалет и тем самым подвергать опасности других посетительниц. С одной стороны, это звучит как риторика в духе Филлис Шлэфли с ее «домохозяйками, которых феминистки желают отправить во Вьетнам». С другой — вероятность риска от столкновения с мужчинами в подобных ситуациях действительно нельзя отрицать.

На наш взгляд, проблема состоит в следующем: мир становится все сложнее, появляются новые категории людей, которые открыто заявляют о своих правах. И это здорово! Однако во время борьбы за права одних категорий мы действительно забываем о проблемах других — что и происходит сейчас с женщинами. Они негласно считаются более привилегированным слоем населения, чем трансгендеры, и потому есть большая вероятность, что их трудности будут решаться в последнюю очередь.

Действительно, если взглянуть на ситуацию с Роулинг после того, как она призналась в насилии: сделало ли что-то общество с бывшим мужем-тираном, который сказал, что «ему не было жаль, что он ударил женщину»? Абьюзера даже толком и не пожурили, равно как и спекулирующих на теме. Феминизм становится сложнее — это бесспорно. При этом не стоит забывать о праве цисгендерных женщин быть услышанными и защищенными.